Комментарии
Yurdin к посту: ОТ ПАНК-РОКЕРА К СВЯЩЕННИКУ С ЗАЕЗДОМ В АРКТИКУ "Достойная статья о замечательном че.."
Наталья к посту: ОТ ПАНК-РОКЕРА К СВЯЩЕННИКУ С ЗАЕЗДОМ В АРКТИКУ "Какая удивительная судьба! Пока рай.."
Евгения к посту: ОТ ПАНК-РОКЕРА К СВЯЩЕННИКУ С ЗАЕЗДОМ В АРКТИКУ "Помощи Божьей, дорогой отец Иоасаф!.."
Погода в Тиме

Листая старую тетрадь

21 февраля

88

0

(Продолжение. Начало в №47 2020 г.)

Ну, поехали!


В районе Камышина на Медведице нас начали сортировать по возрастам, специальностям, образованию и каждую группу отправлять по назначению. Был приказ Сталина — 1922–1925 годов рождения собрать и отправить учиться. Нас собирали в Саратовской области, на железнодорожной станции Ртищево. Когда сформировали эшелон, объявили номер эшелона и маршрут — Дальний Восток. Вот это да! Сделали посадку в товарные вагоны — по 50 человек в каждый, стены промёрзли, белые, топить нечем, начали промышлять на станциях топливом. Ну, в общем, поехали: Ртищево-Пенза-Батраки-Куйбышев. В Куйбышеве должны быть баня и обед или ужин горячий. Поставили эшелон в тупик. Пока начальство решало, что к чему, мы соизволили разбрестись в поисках пополнения провианта. Я с Володькой попал на вокзал. Денег у нас было много (мы играли в очко и выигрывали, правда, деньги были ничто), но всё же мы на вокзале подкрепились неплохо, да ещё купили 76-миллиметровую гильзу, заполненную макаронами для своих друзей Алёшки, Андрюшки, Васьки, ведь все Леженские и голодные в дым. Идём через тоннель к эшелону. Но что такое? На месте, где стоял эшелон, ничего нет! Только впереди мелькают красные огоньки.
Отстали безнадёжно…
Мы туда, мы сюда, эшелона нашего нет! Что делать! Идём с гильзой на вокзал, навстречу нам встречаются ещё такие же субъекты, как мы:
— Вы куда?
— А вы откуда?
И т. д. и т. п. На вокзале народу, что в стогу сена, посидели, обмозговали наше положение. Все сгруппировались вокруг нас с Володькой. Набралось таких обормотов ни много ни мало — 46 человек, худющие, грязные, голодные. Володька говорит: «Ну, вшивая команда, что с вами делать?» Отдали им гильзу с лапшой. Некоторые пошли посмотреть по вокзалу, быть может, где что плохо лежит у пассажиров. Когда стоял эшелон, разнесли на перроне ларёк с булочками и пирожками, остальные ларьки срочно закрылись. По пути шло предупреждение, что идёт эшелон!
После некоторого раздумья, я пришёл к выводу, что гнаться за эшелоном стихийно опасно, ведь его могут в любой момент повернуть по другому маршруту. Мы пошли с политычным комиссаром к коменданту вокзала, и я доложил о случившемся. Комендант вокзала станции Куйбышев на Волге был человек с большой чёрной бородой, лет тридцати от роду, с двумя шпалами в петлице. Грозно выступая передо мной, приказал всю команду построить на площади перед вокзалом. Володька пошёл собирать всех отставших и строить на площади. Пока он занимался, я у дежурного узнал подробности ухода раньше срока эшелона. Оказывается, перед нашим было уже два эшелона. Солдаты мылись, всё съели, а нашему ничего не осталось, поэтому его отправили через 30 минут до Челябинска, там будет всё. Вышестоящее начальство приказало маршрут эшелону не менять, будет следовать до Хабаровска.
По заключению медицинской комиссии, я годен в артиллерию. В Хабаровске есть артиллерийское училище. Ну, думаю, теперь нужно во чтобы то ни стало догнать своих. Я у дежурного старшего лейтенанта со слезами кое-как выпросил так называемый догоночный акт на всю команду. Этот акт давал право на продовольственных пунктах получать сухой паёк: сухари, сахар, селёдку, чай. Продовольственные пункты располагались по железной дороге на большом расстоянии друг от друга. Иногда на них ничего и не было, но тем не менее этот акт — большая надежда и подспорье в такой далёкой дороге. Акт в кармане!

ДЕЗЕРТИРЫ

Команда построена, пошёл доложить коменданту. Выходим к строю: я, комендант, дежурный по комендатуре и майор. Он сурово оглядел весь строй, начал читать мораль о законах военного времени и про тяжёлую обстановку на фронте. Мы внимательно слушали, и в заключение комендант изрёк:
— Вы самовольно, без разрешения своих начальников по эшелону покинули вагоны и пошли мародёрствовать — грабить пристанционные ларьки, склады и т. д., поэтому вы сейчас дезертиры! И согласно закону военного времени всех вас будем судить!
— Ну и ну, попались, как кур в ощип!
Комендант приказал быть здесь и ожидать команды. Ребята зароптали. Я послал на вокзал узнать, куда отправляется в самое ближайшее время любой пассажирский поезд. Пришли, доложили: идёт через 10 минут на какую-то Кинешму или Кинель, где она, никто не знает. Мы решили, пока нас не поставили за караул, срочно смыться из Куйбышева и догонять свой эшелон. Через 2 минуты на площади никого не было. Пять человек со мной приехали как-то вечером в Челябинск, сразу — в разведку эшелона, но уже не говорим, что мы отстали, а узнаём потихоньку. Результат плачевный — эшелон ушёл часов 5–6 тому назад. Мы пробыли в Челябинске больше суток, ожидая пассажирский на Новосибирск. В Челябинске получили хоть скудный, но паёк — сухариков по 200 гр. и селёдочки по хвостику. Но ведь нас пять, а получили на 46! Так что нормально, даже жирно! Поехали догонять. Устроились неплохо, народу много, тепло, а главное — сыты.

ТУЖИТЬ И ПЛАКАТЬ НЕ БУДЕМ

Ехали медленно, потому что воинским эшелонам, встречным и обгоняющим, зелёная улица. По дороге три разгильдяя где-то отстали то ли умышленно, то ли по рассеянности. Володька говорит: «Тужить и плакать не будем! Больше будет сухарей в запасе». Но как покажет время, его прогноз не оправдался, нам пришлось сильно голодать, потому что впереди нас продпункты посещали другие солдаты, и когда мы туда обращались, там уже были голые полки. Пришлось хорошие Володькины сапоги хромовые променять на несколько кусков сибирского хлеба, рыбину и варёную картошку.
В Иркутске нас придержали. Пропуск! Откуда он у нас этот самый пропуск, о котором мы даже понятия не имели, а поезд скоро отходит. Пока я доказывал, кто мы и что мы, обморозил уши, мороз градусов 35‑40.
У нас даже билетов нет никаких, а то пропуск. Откуда нам было известно, что за Байкалом запретная зона? Потом я вспомнил про наш догоночный акт и предъявил его комендантскому патрулю. Его долго изучали, ведь он был написан химическим карандашом и основательно истрёпан. Помогло — разрешили ехать дальше.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ КРАЙ

Володька Куракулов ходил узнавать насчёт продуктов, ничего. Пришлось садиться в вагон натощак. Эх, как хотелось есть, когда на побережье Байкала жители на пристанционных базарчиках продавали всякую домашнюю снедь. Куракулов пошёл прогуляться, смотрю, приносит небольшого омуля и какой-то оладик. Купил? Ещё чего! Знаю, что покупать у него не за что, деньги мы давно все израсходовали. Спёр, конечно. Ну, подкрепились и давай любоваться Байкальским ландшафтом. Для нас было очень интересно: скалистые горы, при взгляде на вершину шапка валится, глухая тайга, море тайги. Удивительный край!
Прибыли в Улан-Удэ. Город красивый, но разглядывать нам было некогда, нужно промыслить насчёт харча, узнать примерные координаты эшелона. Ура! Кое-что добыли на продпункте, вместо селёдки — колбасы. Ну и житуха! По рассказам дежурного железнодорожного коменданта, наш эшелон ушёл недалеко, и в этом краю ему маршрут один.

ВСТРЕЧА


Где-то в районе Читы рано утром на разъезде остановились, метрах в 50 стоял товарняк. Когда я вышел в тамбур посмотреть вокруг, неожиданно ко мне подскочили до неузнаваемости замазурики. Я подумал, что это кочегары или ещё какие-нибудь трубочисты, хотел стрельнуть курева, но они дружно закричали: «УРА! С приездом, как здоровье, как ехали-доехали?» Только тут я разглядел знакомые чумазые морды. Пошёл в вагон, разбудил Володьку, он спросонья не поймёт, что случилось, показал ему в окно на товарняк, и мы распрощались с соседями, тепло поблагодарили проводников и сошли в объятия друзей!
На этой остановке они подзапаслись угольком, в вагоне было довольно тепло. Усадили нас на прежние места, и началась обоюдная беседа: как мы, как они и т.д. Через несколько дней на рассвете эшелон остановился и прозвучала команда забрать все свои вещи и выходить строиться. Вышли, кругом чистое белое, ровное, как скатерть, поле, нет ни одного видимого ориентира. Кто-то, куда-то нас повёл, мы шли молча. Начинается новое.

ПРИБЫТИЕ

5-й Запасной стрелковый полк 27-й стрелковой бригады Дальневосточного фронта располагался в открытом поле недалеко от городка Куйбышевка Восточная. Расположились в громаднейших землянках с 2-3-этажными нарами. В каждой землянке — муравейник: шумит, командует, вызывает, приказывает и т. д. Пошли в баню, помылись, нас подстригли, одели в свежее бельё и обмундирование 5-й категории и обули в жёлтые английские ботинки на толстущей подошве с обмотками, на остриженную головёшку — старая будёновка. Затем заместитель политрука показывает в поле на чёрную кучку какого-то тряпья и говорит: «Это шинели, подберите каждый себе по росту». Ну и шинельки, где их только интенданты откопали, наверное, со времён Гражданской войны: есть по колено, есть выше, днём солнце, ночью луну видно. Пододелисъ, друг друга не узнаём. После разной пертурбации (разбивка по подразделениям) приступили к занятиям по расписанию. А нас, человек 100, отправили за несколько километров в деревянные двухэтажные казармы, там располагался стрелковый батальон. Вечером построили в казарме, пришёл политрук и говорит: «Сейчас перед отбоем совершим прогулку по свежему воздуху». Ну, думаем, на несколько минут, ведь мы в одних стареньких гимнастёрочках, а морозец знатный. Вышли на улицу, политрук командует: «За мной шагом марш!» Затем бегом, и так минут 40. Вначале было холодно, потом жарко. Дня два изучали устав караульной службы, а через несколько дней пошли в караул охранять продуктовые склады. Мороз иголками пронизывает всё тело, под будёновкой ходит «приятный» холодок. Потом выдали суконные подшлемники. Как долго тянется время на морозе! Эти 2 часа кажутся, как сутки, а в тепле не успеешь повернуться — опять на пост.

ТРИ КУРСКИХ СОЛОВЬЯ


С образованием 8-10 классов из Нагорного нас несколько человек перевели в отдельный взвод на точку для охраны бомбохранилища, а 7 классов и ниже — сформировали маршевые роты, и большинство были отправлены на запад, в том числе и все мои земляки: Володька, Лёшка, Андрюшка, Васька. Остались мы из Курских соловьёв трое: я, Колька Анфимов из Прилеп Мантуровского района и Дорожкин из Тербунов, который стал писарем. Нас двух Колек назначили командирами отделений, ведь мы стрелковое оружие знали и многие уставы тоже. Началась нормальная солдатская жизнь. Караул, занятия по плану.
В этом взводе мы с Анфимовым ходили начальниками караула, проводили с солдатами занятия, жизнь вошла в свою колею. Было нас человек 40, помкомвзвода — младший сержант Сырмолотов с реки Бурей и командир взвода младший лейтенант Молчанов, который в казарме находился мало — жил в Куйбышевке, родом сам — донской казак, хороший парень, доверял нам всё. Один раз в месяц приходил к нам командир роты лейтенант Мироненко, сибиряк. Дисциплина во взводе была хорошая, и офицеры нами были довольны, так что мы сами себе хозяева. Питались сносно, ведь свой пищеблок.
Бомбохранилище кроме нас охраняли четырёхствольная спаренная пулемётная установка под командованием двух толковых сержантов и 57-мм батарея. Заведующим складом был сержант Покрышкин, родной брат лётчика Покрышкина, трижды Героя Советского Союза. Жили мы дружно. Единственно, что угнетало — тяжёлое положение на фронтах и никаких вестей из дома. Ходили в увольнение изредка, только купить махры или поесть соевых пирожков. Если на базаре курева не было, то портовые кураки собирали по городу окурки.
Пришёл приказ
Меня, Анфимова и ещё двоих отправить в полк, где собирали кандидатов в военное училище. Набрали спецкоманду 12 человек и послали разгружать дрова, уголь, колоть дрова на пищеблоке, топить печки в штабе 2-й Краснознамённой Армии и на другие хозяйственные работы. Ну и, житуха! Затем нас перебросили из Куйбышевки (кстати — ныне называется Белогорск) в город Свободный в другой полк нашей бригады. Здесь этим кандидатам нашли работёнку почище — разгружать речные баржи на реке Зее в Михайлевке-Чесноковке, гружоные картошкой, зерном, бочками с овощами и углём. И по сходням всё это таскать из трюма или с палубы на берег. «Симпатичная» работа, но зато когда картошка — едим печёную вдоволь, да ещё приносим ребятам в казарму. Подчинялись мы лично начальнику штаба полка. И посыльный то и дело кричит: «Команда 12 — к штабу!» Старший сержант Мелиxов нас строит и ведёт к штабу. Там от начальника штаба получаем задание. Нас на занятия не водили, говорили, что в училище всё изучите. Пошли в баню, где мылось прибывшее пополнение, помылись тоже, и я нечаянно обменял ботинки с обмотками на новые кирзовые сапоги. Красота! Не то что каждый день мотать и разматывать по шесть метров рваных обмоток.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте так же