Избирком Курской области

Листая старую тетрадь

22 марта

103

0

(Продолжение. Начало в №47 2020 г.)

воинский городок

Пришли в воинский городок. Здравствуйте, старые красные казармы. Расположились поротно, только я попал в другую казарму, не в ту, в которой был кандидатом, а в команду 12. Несколько дней занимались грузами, затем приступили к занятиям. На инспекторской проверке наш взвод получил высокую оценку и вскоре был направлен вёрст за 80 в глухой таёжный колхоз на уборку и заготовку бульбы для училища. Две машины, нагруженные инструментом, посудой и прочей филантропией, взяв на буксир походные кухни, отправились по таёжной дороге в селение или деревню под названием Зиговка в 80 км от Свободного.
После ужина показали кино «СУВОРОВ А.В.». В конце фильма была объявлена тревога, и наш взвод своим ходом двинулся в колхоз, по пути отрабатывая тактические задачи. Через 30 км сделали большой привал, часа 4 поспали, позавтракали сухим пайком и продолжили по маршруту движение.

ЗИГОВКА

На второй день рано утром штурмом овладели населённым пунктом Зиговка в 100 дворов. За хорошие действия командир взвода лейтенант Сабетов объявил нам благодарность и поставил задачу на дальнейшее наше житьё-бытьё. Кухни дымили, как тот пароход «Нептун». Мы основательно подкрепились и легли отдыхать до вечера, после отдыха брились, мылись, чистились. Председательша сельсовета, она же и колхоза, пригласила нас в клуб. Взяли баян, гитару и строем с песней подошли к зданию с забитыми досками окнами, это был клуб.
Баян играет, народ подходит, пока мы расколачивали окна, двери, пришло всё село. Баян играет, старухи плачут, девки моют полы, а один дед нам рассказывает историю села. Начались танцы, пляска. Так потом продолжалось целый месяц, пока мы там находились. Село расположено среди дремучей тайги, вытянулось в одну улицу по одной стороне дороги на расстоянии 500‑700 метров. Кругом лес, протекает небольшой ручеёк, который используется для всех хозяйственных нужд, даже как двигатель для маленькой водяной мельницы. Колхоз маленький, среднего достатка, но жители живут зажиточно, у каждого много скота, птицы, разделаны хорошие огороды.
Скотину жители не пасут и в летнее время в хлев не загоняют, располагают ночью напротив своего дома на улице. После дойки коровы становятся кругом, а внутри него молодняк, козы, овцы, свиньи. Корова-поводырь с большим колокольчиком ведёт всё стадо в тайгу. Когда опасность — коровы защищают всё стадо. Где пасётся стадо и как — хозяин не знает. Однажды встаём и видим, что наши кухни не дымят, а повар с рабочим сидят, курят, а насчёт завтрака и в ус не дуют. Командир взвода спрашивает: «В чём дело, почему не работаете, не готовите завтрак?» Кок показывает за изгородь, а там с трёх сторон нашего пищеблока стоят корзины, горшки, разные посудины, и все с молоком, сметаной, маслом, яйцами, помидорами и прочей едой, даже несколько банок горького мёда. Это всё жители наносили. Повар засервировал столы, и мы позавтракали по-домашнему. Через несколько дней мы разбрелись по домам, имея уже своих знакомых, где угощались кедровыми орехами, настойками, другими таёжными дарами.

ПОМОЩЬ КОЛХОЗУ

В 8.00 — построение с лопатами, и со строевой песней на картофельное поле. Копаем, нагружаем два бортовых ЗИЛ-5, которые отправляются с картошкой в училище, а мы с песней возвращаемся в расположение. Обед, и снова в поле до 18.00. Работа наша спорилась, задержка была за транспортом. Помогали колхозу молотить зерновые, копать силосные траншеи, занимались другой работой. Чтобы лучше шло дело, председательша всегда посылала с нами девчат и ставила бочку мёда. В деревне мужчин было очень мало, да и те половина инвалиды и старики, поэтому председательша старалась использовать наше пребывание с большей пользой для дела. А нам здесь очень нравилось: вся работа шла в охотку, не то что заниматься строевой или совершать марш-броски, да ещё в противогазе. Когда шёл наш строй с песней, все жители выходили навстречу, ну, а пацаны, естественно, сопровождали по всей деревне. Когда мы обедали или ужинали, то на жердях изгороди вокруг наших походных кухонь сидели эти мальчуганы, как скворцы, и даже начали подражать нам — ходить строем с песней. Несколько раз приходилось ходить в тайгу за грибами, орехами. Какое богатство, приволье и раздолье! Вековечная тайга! А за несколько километров отсюда течёт батюшка-Амур! Когда выпадали ненастные дни, занимались изучением матчасти, устава, политподготовкой, починкой обмундирования, личным туалетом. Работа подходила к завершению, а наше привольное житьё-бытьё к концу. Загружали последние машины и смазывали пятки, готовясь к 100-километровому походу по сильно пересечённой лесистой местности. Приезжал командир роты и привёз нам тактическое задание, которое мы должны будем отработать при совершении марша Зиговка-Свободный.
Итак, прощальный вечер в клубе с гостеприимной Зиговкой продолжался до глубокой ночи, а у некоторых и до утра. Утром дали ружейный прощальный салют. С песней в сопровождении жителей всей деревни покинули Зиговку и пошли в район занятий.

ОБЫКНОВЕННЫЕ ЗАНЯТИЯ

Придя в район, мы расположились бивуаком, отдохнули и приступили к занятиям «Отработка хождения в лесистой местности по азимуту и ориентирование в лесу по другим предметам», «Наступление стрелкового взвода на подготовленную оборону противника в лесу». После атаки продолжали преследование до казарм с боями на промежуточных рубежах. Последний рубеж — стрельба по неподвижным целям и преодоление штурмополосы. Преодолев полосу, можно идти самостоятельно в казарму, но сил нет, лежишь с разинутым ртом и ловишь воздух, как рыба. Объявляют идти в столовую, но какая может быть еда, если мы уже крепко спим.
Начались обыкновенные занятия. Пошли на физподготовку, оказалось, никто не может подтянуться на турнике, сильно ожирели от деревенских харчей. Над нами смех: «Ну и, тюлени появились в нашей роте, ну и, моржи!» Недели через две вошли в норму и всё пошло своим чередом.

САПОГИ

Ещё когда были в Благовещенске, нас как-то послали в город в склады сортировать разные вещи, сданные жителями в фонд обороны. Там я приобрёл отличные хромовые армейские сапоги, в которых щеголял на страх врагам, на зависть товарищам. Подъём, а
обуваться не во что, сапоги мои того, не пропускавшие H2O, нечаянно уплыли! Так я оказался в команде босяков, была и такая в училище. В каждой роте насчитывалось человек по 20-30 босых. Эти курсанты большую часть времени занимались в казарме и редко подменяли обутых в наряде, а время приближалось к празднику Октября, снег лежит, мороз стучит, а мы на нарах отрабатываем тему: «О, воин, службою живущий, читай устав на сон грядущий и, ото сна опять восстав, читай усиленно устав!» Правда, старшина-горьковчанин нарушал наш покой, заходя в казарму, прямо с порога кричал: «Миллион мусора!» Мы начинаем шевелиться, кто поправляет подушки, кто одеяла, кто курит, разгоняя дым, и садимся быстро на второй этаж нар, углубившись в чтение, что под руку попадёт. Когда гроза минует, начинаются басни-басёнки. Правда, хорошо то, что в казарме было вделано два турника, и мы почти с них не слазили. Обутые приходят с полевых занятий сильно наморозившись, мы их встречаем, они сразу идут в столовую, мы протираем их оружие. Они ложатся отдыхать (мёртвый час), тогда у кунака берёшь колёса (его обувь) и бегом мелкими группами в столовую. В казарме было довольно тепло, топили немного, но регулярно, морозы зимой доходили до -52 градусов. Деревья стреляют громче винтовочного выстрела, когда плюнешь, до земли долетает ледяной горох. В такие дни все занятия проходили в классах, даже в столовую ходили без строя, потому что, пока рота на улице построится и дойдёт до столовой 200 м, успевали обморозиться — кто уши, кто бороду, кто щёку.
К празднику Октября нас обули, выдали тёплые брюки, ватные телогрейки, шапки-ушанки, байковые двупалые рукавицы, валенки, правда, все были б/у, но тем не менее терпеть можно. Однажды наш взводный пришёл в новых хромовых сапогах со скрипом, я присмотрелся к голенищам и узнал свои. В роте было несколько старичков: плотник, жестянщик, брадобрей, портной, их держали как специалистов для хозяйственных нужд. В нашем взводе числился сапожник, изредка спал во взводе. И вот он решил взводному к Октябрьской преподнести подарок, т.е. стибрил мои хромки, перетянул их на размер меньше и преподнёс подарок. Зато про него никогда не спрашивали на вечерней поверке, а мы знали — он в городе.

КОМАНДИРЫ

Офицерский состав получал продпаёк двойную норму, это без подсобного — не богато, но строевые командиры ходили дежурить по части (училищу), по кухне, в караул, по гарнизону. Поэтому они все имели право кушать из курсантского котла. А преподаватели в наряд не ходили, питались скудно, особенно многосемейные. Наш преподаватель тактики капитан Беляев еле-
еле, бывало, держится при объяснении урока, мы всегда после занятий настойчиво его забирали в столовую. Старшина усаживал его за последний стол и потчивал от пуза.
Заработная плата или, как говорят в армии, денежное содержание или жалованье было невысоким: взводный командир получал 700 рублей, ротный — 900 рублей. Из них шло на уплату подоходного налога, военного налога, подписку займа, различные взносы и прочие мероприятия. В конечном счёте, когда я стал командиром курсантского взвода, на руки приходилось около 100 целковых, а что на них купишь? Когда мы заготавливали картофель, многих офицеров тогда снабдили овощами.
В зимнее время все полевые занятия проходили на лыжах, ибо кругом сопки, лес, морозы большие, снег сухой, сыпучий. И если без лыж, то идёшь, как по сыпучему песку, а на лыжах заюливаешь с сопки на сопку. Километров до 50 скорость. Кто в горно-лесистой местности без лыж — дело табак! А у нас большинство занятий проводилось в поле, ведь учили тому, что нужно на войне. Кругом сопки, сопки, бывало, так за день по ним наелозишься, что ног не чуешь. При атаке сильно укреплённого района на большой высоте в составе батальона наша рота скрылась в густом кустарнике. Продвигаться было невозможно, мы присели и начали дружно кричать: «Ура, ура!» Тогда как соседи справа, слева хорошо были видны начальству, выбились из сил, и дружного «УРА» не получалось. А начальству же нравится, когда при атаке идёт волной дружное «УРА». На разборе тактического учения наша рота получила от начальника училища полковника Зобова благодарность!

ЩУКАРЬ

Наш командир роты старший лейтенант Скворцов по прозвищу Щукарь был в восторге и за это разрешил нам отбой на час раньше, а это было большое дело.
1-ый взвод — 35 человек, все были ростом 1 м 80 см, их лейтенант носил смоляную курчавую бороду, и курсанты прозвали их черноморы. Тридцать три богатыря, с ними дядька Черномор. Ротный узнал об этом, вызвал взводного и говорит:
— Почему у тебя во взводе плохая дисциплина, дают тебе прозвище какой-то Черномор.
— А разве это плохо, ведь это богатырь, воспетый А.С. Пушкиным.
— Гм, гм. А знаете, товарищ старший лейтенант, Вас тоже курсанты зовут.
— Как?
— Дед Щукарь!
— Как? Щука? А?
— Да, да! Дед Щукарь!

Ротный умолк. Его прозвали так за его щукарство. Искал виновных долго и нашёл, каким путём — не известно, не иначе кто из курсантов рассказал. А прозвали его Алфимов Колька да Мелихов. Короче говоря, помкомвзвода с командиром отделения 4-го взвода (замыкающим взводом в роте), а у замыкающего всегда будут какие-то мелкие нарушения. Ну, ротный при разборе всегда делал упрёк этому взводу: то растянулись, то нет равнения, то спутал кто-то ногу, всё 4-ый взвод виноват. Ну, ребята возьми и скажи, вот, мол, бурчит, как дед Щукарь. Это выражение понравилось и прилипло. Но Мелихов над ним ещё мудрил таким образом: сопровождает его по расположению, а сам курит из рукава и дым пускает сзади. Ротный не курил и запах табачный чует за версту, поворачивает голову, смотрит на Мелихова и, дёрнув носом, говорит:
— У вас курят!
— Никак нет, курим в коридоре.
Идут дальше, Мелихов снова делает хорошую затяжку, пускает через правое плечо большой клубок дыма, разгоняя его правой рукой, в рукаве которой держит папиросу.
— Нет, Мелихов, у вас во взводе курят. Буду наказывать, смотрите!
Мы всю эту процедуру наблюдаем и чуть не грохаемся от смеха. Ротный уходит в канцелярию, а Мелихов стоит, улыбается. За прозвище Щукарь, он всю вину взвода валил на Алфимова с Мелиховым. Ну, так и жили-были. Образование у ротного было классов 5 или 6, поэтому он мало разбирался в Щукарях и Черноморах. Призван из запаса, занятий не проводил, смотрел за порядком и водил роту на общее построение, ну, и был материально-ответственное лицо. В Благовещенске у нас был ротным капитан Печенов, толковый мужик, на мякине не проведёшь. Его и боялись, и уважали. Хотя он был малограмотный, но смышлёный. Ему присвоили очередное воинское звание майор, затем перевели в линейную часть. Построил он роту, поблагодарил, простился.

ВИТАМИННОСТЬ ПРОДУКТОВ

Для улучшения витаминности продуктов перед завтраком при входе в столовую обязательно выпивали кружку хвойного отвара, иначе в столовую не попадёшь. У входа стоит дежурный по училищу и рабочий по кухне с черпаком. А знаете, что это за блюдо? Когда выпьешь, кишки поворачиваются, желудок сжимается в кулак, во рту язык не повернёшь, зубы какбы склеиваются. Но пить надо — режим, гарантия полная от цинги, да и начальству виднее, что к чему и отчего. В тайге очень много голубицы или пьяницы, как звали её местные жители, обладающей большой витаминностью и вкусом.
Это низкорослое растение растёт на полянах, низинах и похоже на наш тёрн по цвету, по вкусу (кисло-сладкая), с этой ягодой очень приятно пить чай. С её свойством я был знаком ещё под Москвой на торфопредприятии, но западники её не знали.
Когда голубика созрела, училищное интендантство решило заготовить несколько десятков бочек впрок для заварки в зимнее время чая, варки киселя. Отправили обоз с бочками в тайгу. Повели курсантов человек 500, у каждого свой котелок — набираешь его, ссыпаешь в бочку. Но операция сорвалась. Курсанты сначала решили набить приятной ягодой не интендантские бочки, а собственное ненасытное брюхо. Набили, опьянели, очумели, разбрелись по лесу. День был очень жарким, заснули мертвецким сном, закатив светлые очи под лоб. Начальство перепугалось, сыграли сбор — пришла десятая доля более-менее в своём уме, на ходу. Приказали собирать пьяных. Собирали два дня! Я должен был заступать дежурным по роте. Пошёл в расположение готовиться. Когда переходил горную речушку, смотрю, лежат два наших курсанта в воде, одна морда на берегу, а через тело перехлёстывает вода. Вытащил их на берег, подъехала двуколка с бочками, отправил бедолаг с ездовым в казарму. Голубица, когда вызреет, очень вкусна, поэтому обманчива. Когда человек много съест, пьянеет, глаза уходят под лоб, губы синеют. Кажется, что испустил дух, но это всё обманчиво. Смертельных случаев я не знаю. Человек проспится и всё проходит без эксцессов.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте так же