Избирком Курской области

Окопная правда лейтенанта Михина

19 июля

137

0

(Продолжение. Начало в №27)
ГЕРОИ И ФОРМАЛИСТЫ
Как часто приходилось Петру Михину бывать в первой линии окопов, а то и вовсе на нейтральной полосе, уважаемые читатели могут себе легко представить. Ведь гаубичные батареи стоят в тылу на закрытых позициях, а офицер-наблюдатель должен чётко видеть расположение врага, да так, чтобы суметь обнаружить его батареи и скопление иной техники. Поэтому риск оказаться отрезанным от своих и попасть в плен огромен. В то время вышел уже приказ Сталина №227 «Ни шагу назад!», и представители особых отделов из кожи вон лезли, чтобы обвинить офицеров ближнего боя и бойцов в попытке сдаться в плен, если они на некоторое время оставались отрезанными от своих. Очень горький, обидный и жестокий эпизод вспомнил автор книги в рассказе «Мне часто снятся те ребята».
Начинался август сорок второго года. Продолжалось наступление на Ржев, третьи сутки шли дожди. Первый батальон выбил немцев из очередной траншеи, но понёс большие потери, причём все командиры рот и взводов, кроме младшего лейтенанта Цуканова, погибли. Не уцелел и командир батальона, и Цуканов взял командование на себя. Замечу, что при этом в батальоне должны были находиться и политработники — замполит, парторг, комсорг. Однако в бою они не участвовали, помогали особистам вылавливать по тылам дезертиров…
Хорошим помощником Цуканову оказался артиллерист лейтенант Волков. Благодаря точному огню его батареи, стоявшей в тылу, батальон продвинулся вперёд метров на пятьсот, а соседние батальоны остались на месте. Ночью младший лейтенант Цуканов, став в одночасье комбатом, пошёл будить тридцать шесть своих измотанных бойцов и расставил их по траншее. И не напрасно. Около сорока немцев подползли к траншее (которая утром ещё принадлежала им) и стали прыгать в неё, надеялись застать красноармейцев спящими. Наши солдаты сумели их всех перебить. Утром бойцы легли спать, а офицеры задумались, как быть? Связи со своими не было. Когда немцы стали их окружать, на короткое время появилась телефонная связь, и артиллерист Волков накрыл их снарядами. Враги залегли, но опять исчезла связь. Немцы усилили свой обстрел и пошли в атаку. Стреляли и с фронта, и с флангов. Остатки батальона стали отползать назад. Юный Цуканов пытался задержать бойцов и вынужден был отползать вместе с ними. Волков с разведчиком били по немцам из трофейного пулемёта и укрылись в блиндаже с несколькими бойцами, которые вскоре погибли. Гранаты, брошенные немцами в блиндаж, они выбрасывали назад. Наконец атака врагов выдохлась, и они отступили. Стало смеркаться. А тут ещё вернулись «домой» бывшие хозяева, которым Волков и разведчик позволили войти в тёмный блиндаж и перебили всех гитлеровцев из автоматов. После этого Волков и разведчик выскользнули по-тихому в траншею, из неё — наверх и поползли назад к остаткам своего батальона. Однако Цуканова уже с бойцами не было. За то, что остатки его батальона оставили занятые позиции, Цуканова арестовали и увели в особый отдел. Раненый артиллерист Волков разыскал в ночной темноте блиндаж командира своей батареи Чернявского, который обрадовался, что его лейтенант вернулся с передового наблюдательного пункта живым. Перевязали рану и отправили Волкова и разведчика в тыл (на огневую позицию батареи), чтобы поспали до утра в тепле. Пётр Михин был в то время старшим на батарее: «Мы встретили измождённых ребят как героев, — пишет он. — Переодели их в сухое, накормили и уложили спать. Но рано утром верхом на лощадях приехали люди из особого отдела. Лейтенант-особист ударами сапога в бока разбудил наших героев…» Затем их порознь стали допрашивать. Разведчика оставили в батарее, а раненого Волкова повели в «смерш». Далее цитирую опять по Михину:
«За то, что он во время боя оказался в тылу у немцев, особист именовал его сволочью и предателем. Мы ничем помочь Волкову не могли. До сих пор помню скорбные, полные слёз глаза на недоуменном лице Волкова и нашу искреннюю, молчаливую, невысказанную жалость к нему. Вместе с тысячами наших воинов, погибших от пуль фашистов, были убиты и эти двое молодых лейтенантов. Убиты ни за что ни про что, как враги, своими. Особые отделы ревностно, часто формально выполняли только что вышедший приказ Сталина «Ни шагу назад!»
Трагедию лейтенанта Волкова я испытал в полной мере на себе, когда меня назначили на его место командиром взвода управления. Трижды я оказывался окружённым немцами на своём передовом наблюдательном пункте, когда поддерживаемая мной пехота отползала назад. А мне и отступать вместе с пехотой нельзя — под приказ попадёшь, и в окружении фашистов оставаться опасно: хорошо, если погибнешь в бою, а если без патронов и без связи с батареей в плен попадёшь, предателем станешь. Но и к своим, уцелев в бою, выберешься — расстреляют. К счастью, мне тогда везло. У меня продолжала действовать телефонная связь с батареей, и я, перебив с помощью огня орудий немцев, восстанавливал положение, давал возможность своей пехоте возвратиться снова ко мне».
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Исходя из воспоминаний Петра Алексеевича Михина, которые я лично слышал от него, а также публиковавшихся в курских газетах или вошедших в книгу «Война, какой она была», его должны были убить… не менее двадцати девяти раз! То есть, было немало случаев, в которых он обязательно должен был погибнуть. Но не погиб!
Позволю на этот счёт высказать личное мнение. Говорят, что у каждого человека есть ангел-хранитель! Возможно, что именно он был за спиной у нашего курского героического артиллериста. И ещё: молодой лейтенант старался во что бы то ни стало беречь жизни бойцов (и своих артиллеристов, и пехотинцев)! Особенно тех, кто был старше его по возрасту, у которых уже были дети. И всегда сожалел, если они погибали. Видимо, Всевышний и сохранил его за это душевное милосердие.
И «на гражданке» фронтовик Михин продолжал быть педагогом-воспитателем. С 1949 года преподавал математику в Курском суворовском училище, а с 1967 года работал заместителем директора Курского института повышения квалификации учителей. Узнав, что я родом из Тима, он поведал, что раньше приезжал в школу моего родного посёлка (или в школы нашего района). А ещё часто вспоминал Фёдора Герасимовича Рудакова, который также воевал, только в авиации, а в мою юность был директором Тимской школы. Помню, как Михин сожалел, что Рудаков уже умер.
Я очень рад, что Пётр Алексеевич Михин прожил большую, светлую, честную и достойную жизнь. И ещё, что в мае 2018 года он стал почётным гражданином Курска. Пётр Алексеевич — также почётный гражданин Ржевского района Тверской области и города Соледара Донецкой области. Его имя занесено в энциклопедию «Лучшие люди России».
Отрадно, что недавно на пушке-гаубице М-30, установленной на пешеходной аллее нашего Мемориального комплекса «Курская дуга», была открыта мемориальная доска, посвящённая Петру Алексеевичу. Ведь именно из подобных гаубиц он громил вражеские артиллерийские и миномётные батареи под Ржевом и поддерживал нашу пехоту огнём, истребляя наступавших фашистов. И я горжусь, что имел честь быть лично знакомым с этим талантливым, замечательным Человеком!

Вячеслав ЖИДКИХ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте так же